Наталья (cpexovan) wrote in belle_best_ru,
Наталья
cpexovan
belle_best_ru

Стиль-009. Тая

Автор: Ирина Добро

Осень 41-ого года была хмурой и холодной. В ночь с 6 на 7 октября выпал первый снег. Он быстро растаял, но дороги превратились в сплошное месиво и ребята из созданного накануне строитель­ного батальона, который насчитывал более тысячи комсо­мольцев, с явным трудом пробирались к месту сборов. В основ­ном это были девушки лет шестнадцати, не успевшие потерять юношеского оптимизма, но уже расставшиеся с присущим их возрасту огоньком в глазах. Некоторые из них были знакомы Аннушке, и сейчас она рассеяно вглядывалась в их лица со второго этажа обветшалого здания роддома, из-за треснувшего окна, покрытого в месте раскола легкой сеткой инея. Присоединиться к ним она не могла – пол-часа назад у неё отошли воды, и теперь она ждала прихода акушерки, изредка охая от нарастающей боли внизу живота, чем крайне мешала соседке Дуне.


Для Дуни это были уже восьмые роды, и нервное состояние Аннушки, впервые сталкивающейся с деторождением, действовало на нее раздражающе. Ей, сердобольной, где-то глубоко внутри хотелось приободрить девушку, но мысль об отсутствии собственного утешителя, ставшая привычной за последние месяцы, с каждым днем притупляло чувство сострадания к чужим бедам.

Рождение своих детей Дуня воспринимала как дар свыше, но сейчас радость от скорого появления малыша была затуманена странной, ничем не подтвержденной уверенностью, что ребенку не суждено будет увидеть своего отца. Муж Дуни, ушедший на фронт в июне, писал редко, и каждое его письмо приносило вместо грустной надежды смутное предчувствие безысходности.

И без того тревожное состояние Дуни часто до­полнялась неутешительными сводками Совинформбюро. Казалось, немецкие войска вот-вот войдут в столицу. По улицам непрестанно двигалась техника и солдаты, на телегах и санках тянули свой скарб эвакуированные, а каждый прибывающий на станцию поезд вез в своей утробе эшелоны с ранеными – от всего происходящего Дуню не покидало зудящее чувство тревоги.

Когда становилось совсем плохо, она вспомнила один из худших, как ей казалось в восемнадцать лет, дней, когда родители объявили о том, что выдадут её за Афанасия. Будущего жениха она почти не знала, зато знала соседа Василия, и прибывала в твердой уверенности, что любовь – такая, как у неё к Васе – обязана быть сильнее остальных чувств, в том числе привязанности к родительскому дому и получения отцовского благословения. Родители, тем не менее, не дали совершить дочери подвига Джульетты и настояли на своем. Позднее, успев привыкнуть к сложившейся жизни, Дуня не раз удивлялась своей судьбе – Афанасий оказался любящим мужем и заботливым отцом, к которому она испытывала не то чувство первой влюбленности, но любовь истинную, с нежной привязанностью и благодарностью за чудесных детей, совместный быт и спокойную жизнь.

Ребенок ударил Дуню чуть выше пупка, пытаясь, видимо, отвлечь от нахлынувших воспоминаний. «Если родится девочка – назови Таей» - просила Дуню старшая дочь, месяц назад подарившая ей первого внука. «Таисия» – «поздняя», - улыбнулся уставший доктор, с которым разоткровенничалась во время осмотра сорокадвухлетняя Дуня, – «Вам, действительно, подойдет».

***

Со своим появлением на свет будущая Тая, однако, не опоздала и уже через три дня Дуня вошла в бревенчатый дом со свертком в дрожащих от холода руках. Ворвавшийся с её приходом сквозняк облетел единственную в доме, казавшуюся пустой, комнату, и из-за печной шторки выглянули несколько пар детских глаз – это грелись под самым потолком младшие. Школы еще работали, но стоили полупустые, ведь большинство ребят, как и двое Дуниных – те, что постарше – ушли помогать местным столярам с Деревоо­брабатывающего завода. Так хоть кому-то в их многочисленной семье удавалось получить по карточкам 800 г. хлеба. Сама Дуня могла рассчитывать только на 600 г., и не удивительно, что молоко она потеряла почти сразу. Но думать о таких мелочах, как невозможность кормления грудью одного ребенка, когда изо дня в день на тебя смотрят осунувшиеся лица твоих других родных детей – не позволительная роскошь. Что бы дать Тае шанс на выживание, Дуня завязывала в марлю часть разжеванного, обильно смоченного слюной черного хлеба, и давала их малышке в качестве соски.

Однако скоро и этому прикорму грозил конец - через месяц, в результате бомбардировки был уничтожен Деревоо­брабатывающий завод и старшие остались без компенсации. Чуть позже горсовет рассмотрел вопрос снабжения молоком детской молочной кухни, которое нарушилось после 19 октября, и в результате было создано маленькое подсобное хозяйство из четырех работников, которые должны были содержать пять коров. Но в начале ноября Евдокия об этом еще не знала, и, что бы как-то продержаться, совершила одну их своих самых трудных сделок – обменяла золото обручальное кольцо на целую буханку хлеба. Она не плакала и даже не попыталась задуматься о моральной стороне своего поступка, только почувствовала, как где-то внутри рвется последняя связывающая её с мужем ниточка. К тому моменту писем от него она не получала уже больше месяца...



+ 3 балла за перепост

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments